Психолог Хавренко Евгений

+380 (050) 402-06-63

psychologists
Недавно я прочитал статью Скотта Миллера — основателя и директора Международного центра качества медицинской помощи (США) — «Теряя веру: необходимость нового взгляда на психотерапию».
«Если психотерапевтические «открытия» конкурируют по скорости изменения с длиной юбки и шириной лацканов на французском подиуме, то как можно верить чему-либо сказанному в нашей области? Мы как погода. Если вам не нравится, как обстоят дела, то все, что нужно сделать — это подождать пять минут, и скорее всего мы уже скажем что-то другое». Этот отрывок вместе с названием хорошо характеризует общую идею статьи.
Со статьей можно ознакомиться здесь:
https://docs.google.com/document/d/1_FlBB9W5_SjXakRmqTaGkd8J1ax7y6d8q0roeA0NJvo/mobilebasic
Очень профессиональная и «трезвая» статья о психотерапии, современных методах и … разочаровании. Я на три четверти согласен со Скоттом Миллером: в современной психотерапии наблюдается упадок, множественность психотерапевтических концепций не гарантирует индивидуально подобранного, а следовательно, и идеального подхода к клиенту.
Скорее наблюдается обратный эффект — подобно тому, что происходит в экономике. Конкуренция стимулирует рынок и производство, но ее переизбыток ведет к деградации творчества и снижению продаж, свидетельствующих о том, что развитие в этой области остановилось.
Нам необходимо что-то качественно новое, так как подавляющее большинство из того, что появляется в последнее время, — это подражание подражателям, ведущее к постепенной потере эффективности психотерапии.
Екклесиаст сказал: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Если мы не можем выйти из замкнутого круга подражаний, то как же сделать так, что бы эффективность не терялась, а увеличивалась?
Похоже, пришло время сменить примеры для подражания и обратить свой взор к более древним методам, но уже с более глубокими знаниями в медицине, физике и психологии. Взять из разных эпох только то, что работает, и убрать то, что навязано модой и духом времени. Мы достаточно долго занимались анализом (разложением) — пришло время заниматься синтезом (сочетанием).
В своей статье Скотт Миллер приводит примеры того, как ни техники, ни опыт психотерапевта ни влияют на его эффективность. Так, ссылаясь на статью Пола Клемента, в которой последний опубликовал свои наблюдения за 26 лет, Скотт Миллер пишет: «Несмотря на то, что он знал, что становится лучше с годами, холодные и жесткие факты свидетельствовали о том, что он был не более эффективен в конце своей карьеры, чем в ее начале».
Похоже, что Пол Клемент в самом начале карьеры имел то, что делало эффективным его работу, так же как и спустя 26 лет, несмотря на опыт и развитие навыков.
Так каким же чудесным навыком обладают все психотерапевты в самом начале работы вне зависимости от используемых подходов и методов?
Если я в чем-то запутываюсь, то возвращаюсь к началу
Я думаю, что все без исключения техники в самом начале дают возможность говорить о своих скрытых от окружающих страхах и переживаниях. Открытость закрепляется в психотерапевтическом альянсе, который под влиянием Карла Роджера обособился в отдельное направление — клиент-центрированную психотерапию. Получая возможность без стеснения говорить о табуированных темах, человек проживает мини- и микрокатарсис, не говоря уже о том, что скрывается в недрах бессознательного.
Я верю в силу катарсиса по двум причинам:
Во-первых, потому, что это собственный опыт, как клиента, так и психотерапевта.
Во-вторых, потому, что этот феномен, возникший во времена античной философии, не потерял актуальности и по сей день.
Работая в концепции психоанализа Фрейда, его друг и коллега Йозеф Брейер использует «катартический метод», излечивая от истерии знаменитую пациентку Анну О.
Что если к теме «катартического метода» подойти со всеми имеющимися у нас знаниями, но фокусируясь не на технике, а на очищении души?
Назад к античности
Аристотель, применявший термин «катарсис» в связи с возможностью зрителя проживать трагедию, вызывающую подавленные чувства и эмоции, считал, что таким образом душа очищается и возвышается, воспитывая человека.
Что если техники — всего лишь декорации театра, состоящие из воспоминаний, фантазий и ассоциаций? Они заставляют переживать клиента как главного героя разыгрывающегося действия и зрителя в одном лице. А психотерапевт, как главный режиссер, сменяет техники, как реквизит, оставляя неизменным самое главное — катарсис.
В нашу эпоху потребления психотерапевты отошли от сути психотерапии — исцеления души. Мы сфокусировались не на искусстве, а на декорациях, пренебрегая самым главным — обращением к истинному состоянию клиента, скрытому под множеством масок и ролей.
Упиваясь славой от эффектов, стремясь оставить впечатление, мы возвеличиваем свои техники, уже давно имеющие ценность только в наших собственных глазах. Под таким воздействием в клиенте развивается актер, но умирает зритель, ради которого и создается весь этот театр.
В последнее время все больше внимания уделяется не очищению, а устранению симптомов. В психотерапии, как и в остальных сферах нашей жизни, единовластно балом стали править алчность вместе с тщеславием.
В погоне не за результатом, а за количеством клиентов и эффектных трюков врач по призванию становится актером по сути. И что еще ужаснее: фармакология и некоторые методы психотерапии все больше погружают человека в полусон, где нет ни смерти, ни жизни — самое опасное состояние психики.
Тут нет «всемирного заговора» психотерапевтов — миллиарды, вырученные за таблетки, и финансирование только краткосрочных методов психотерапии сводят саму ее суть к фарсу. Во главу угла ставится удобство, подчиненное духу времени, уравновешивающее политиков, врачей, юристов и т. д.
Я не противник фармпрепаратов или кратковременных подходов в психотерапии, я против злоупотребления ими. Но, к сожалению, такое злоупотребление существует и объясняется оно бизнес-ориентированным подходом. Появляется простая экономическая формула — чем короче срок получения прибыли, тем выгоднее сделка.
Вместе с повальной эксплуатацией подобных методов приходит обесценивание всей идеи психологической помощи. В статье Скотта Миллера об этом говорится как об упадке спроса на психотерапевтические услуги. Неудивительно, что каждый из психологов, готовых в этом признаться, ослабляет веру в психотерапию.
С одной стороны, такое признание разрушает веру, а с другой, освобождая от иллюзий, становится катарсисом. Кто, как не психотерапевты, владеет этим навыком лучше других?
Исходя из этих размышлений, я считаю, что будущее психотерапии — а оно есть обязательно — не в том, чтобы удивлять или развлекать клиента, помогая в достижении его целей ценой «снятия симптомов».
Будущее в объединении подходов, нацеленных на исцеление души — подобных аристотелевскому театру, дающему возможность через игру прикоснуться к реальной жизни, которая в обыденности недоступна, и поэтому так сокровенна.
Почему катарсис сложно достижим?
В «Философском Древе» Юнг отметил: «Человек, пустивший корни как вниз, так и вверх, является чем-то наподобие пряморастущего и перевернутого дерева. Цель — не высшие точки, а центр».
В моем методе анима-терапии эта философская идея обрела вполне практическое применение. Глубина прощения зависит не от формы — набора слов или ритуалов, имагинативных техник или когнитивных установок, а от признания в себе противоположности в форме ненависти. Только тот может по-настоящему простить, кто так же искренне возненавидит.
На деле все не так уж просто, так как противоположности исключают друг друга в сознании, оставляя лишь одну из сторон.
Большинство клиентов с самого начала готовы признать в себе две противоположные эмоции, но на самом деле это лишь логический акт, не имеющий ничего общего с эмоциональным отреагированием. Такое признание лишь бледная тень эмоционального заряда, таящегося в душе.
Собственный опыт
В своей работе я отметил, что периодически возвращаюсь к тем же темам, которые были ранее проговорены с клиентом, но теперь уже с другими эмоциональными реакциями. Такой возврат всегда положительно влиял на ход психотерапии, давая возможность добраться до чувств и эмоций, которые ранее при тех же усилиях были недостижимы.
Отметив это, я задался вопросом — почему на одни и те же стимулы, при одном и том же пережитом опыте реакции меняются, причем изменения варьируются в широком диапазоне: начиная от логического признания своих чувств, заканчивая мощнейшим катарсисом, сопровождаемым телесными реакциями гнева, ужаса, скорби, стыда и т. д.?
Изменилась ли история клиента, травмы, комплексы, события, которые с ним произошли? Нет, конечно!
Не изменилась и моя работа — знания, методы и способы воздействия.
А что поменялось в таком случае?
Прежде всего, поменялось время. Продолжая посещать психолога, клиент начинает больше доверять, получает поддержку, меняет поведенческие навыки, выражает эмоции, и это отражается на общем состоянии психики. Все вышеперечисленное не привязано к какому-то конкретному методу и не требует глубоких и специфических знаний.
Но это всего лишь маленькая битва в огромной войне, которая еще не выиграна.
Через время, примерно от трех до восьми месяцев, у трети клиентов прежние симптомы возвращались, а иногда и усиливались. Регресс наблюдался как у клиентов, продолжавших на тот момент психотерапию, так и у тех, с кем работа была краткосрочной.
Несмотря на то, что две трети клиентов получали результат, я чувствовал, что зашел в тупик, и испытывал разочарование в себе и в своих знаниях. Книги, на которых я учился, ясно говорили, что после признания своих подавленных эмоций пациент должен исцелиться.
В психотерапии мы говорили о пережитых травмах, влиянии родителей, инфантилизме, о страхе смерти и сексуальном влечении. Толкование переноса, десенсибилизация, изменение когнитивных установок, работа с горячим стулом давали в одной трети случаев краткосрочный эффект, несмотря на то, что совместно с клиентом мы обнаруживали источники травмы.
Конечно, симптомы меняли свою форму, уходила острота, сокращалась продолжительность и уменьшалась степень выраженности, но полного освобождения — не было.
Вместо поиска новых подходов или самообвинения в недостатке профессионализма я решил задаться вопросом – если идея катарсиса верна (а не доверять ей нет оснований), то что не так в моей работе?
Идея о Древе, которому необходимы мощные корни, чтобы вытянуть к небу ветви, натолкнула меня на сомнения в искренности клиента.
Если представить эту философскую мысль в виде математической формулы и поменять составляющие тождества местами, то получится, что без достаточного признания своих чувств исцеляющий катарсис невозможен.
Конечно, вряд ли сам клиент будет лгать мне о своих эмоциях, ведь он первый, кто заинтересован в исцелении. Но он вполне способен сделать это под влиянием сопротивления в отношении самого себя.
Как помочь клиенту признать подавленные эмоции, чтобы наступил катарсис? Такой вопрос крутился в моей голове в течение шести лет наблюдений, ошибочных выводов и разочарований.
В результате я пришел к теории, впоследствии названной мной Анима-терапия, которую можно свести к десяти тезисам:
1.    Прежде чем человек сможет признаться самому себе в подавленных чувствах и эмоциях, он должен пережить инсайт (озарение).
2.    Инсайт приводит к ослаблению сопротивления психики, меняя реакции на прежние травмы, проработанные в психотерапии.
3.    Прежде чем сознание допустит глобальные изменения, должна пройти череда микро- и мини-инсайтов и катарсисов, дающих возможность вернуться к началу и заново пройти прежний круг с другими, более глубокими и стойкими результатами.
4.    Чем глубже озарение, тем сильнее отреагирование вытесненных эмоций.
5.    Без достаточной подготовки полноценный инсайт и/или катарсис не происходит, а попытки достичь его за короткое время приводят к интеллектуальному, а значит, малоэффективному, лечению.
6.    Искусственное провоцирование инсайта и катарсиса малоэффективно, а иногда и опасно. Отступив на короткое время, сопротивление возвращается, защищая симптом с новой силой. Часто симптом возвращается в новой, более скрытой форме.
7.    Достижение инсайта и/или катарсиса связано с расслаблением, а не с напряжением в виде волевых усилий.
8.    Катарсис без инсайта дает кратковременный результат. Впоследствии избыточное напряжение и симптомы возвращаются, так как причина, приводящая к болезни, осталась неизменной.
9.    В результате катарсис должен привести к фундаментальному перерождению личности — метанойе.
10.    Метанойя проявляется в том, что человек не применяет сознательных усилий, а изменения приходят естественным образом. Осознание таких изменений происходят постфактум для человека.
В результате я стал концентрироваться на методах преодоления сопротивления, что дало возможность моим клиентам обнаружить в себе хорошо скрываемые крайности.
Обязательное присутствие в психике противоположностей, например, таких как любовь и ненависть, злость и доброта, обида и агрессия, помогают понять, какого характера инсайт и катарсис следует ожидать.
При обнаружении в себе обеих противоположностей вместо естественной реакции, усиливающей крайности, сознание обретает способность двигаться к центру.
Пока человек не признает в себе страх, он не способен обнаружить в себе истинную смелость; пока не признает смерть, не познает полноценной жизни; пока не научится ненавидеть, не сможет искренне любить.
В результате такого подхода глубина проработки увеличилась втрое, а скорость достижения результатов сократилась с полутора лет до шести-девяти месяцев.
Цель анима-терапии — не устранение симптомов, а изменение личности.
Я с уважением отношусь к религиозным и философским основам концепции катартического метода Йозефа Брейера. И тем не менее, хоть я и не готов признать анима-терапию новой панацеей от всех психологических болезней, но полностью соглашусь со Скоттом Миллером в том, что нам необходим новый взгляд на психотерапию.