Психолог Хавренко Евгений

+380 (050) 402-06-63

konflikt-otci-i-deti

В этой истории я хочу описать один случай связанный с очень важным моментом в жизни каждого человека – сепарация от родителей. Она скорее написана для уже взрослых людей, тех, кто считает что уже сделал такой шаг в своей жизни или только готовиться к нему. Хотя для родителей, кто сейчас воспитывает детей любого возраста, она тоже будет увлекательной и полезной.

 Многие сознательные родители,  стараясь из своего ребенка вырастить достойного человека, фокусируются на привитии трудолюбия, ценностей семьи, культуры при этом не забывая обеспечивать материальную сторону семьи по своим возможностям. Фокусируясь только на этом, очень не многие родители осознают еще одно важное и необходимое условие, перед тем как отпустить свое чадо в свободное плавание. Звучит оно приблизительно так – обязанность родителей заключается в том, чтобы не только воспитать и обеспечить материально своего ребенка, но и сделать все для того, чтобы в свое время ребенок без труда мог безболезненно отойти от родителей. При этом важно, чтобы как родители, так и сам ребенок сделали этот шаг, испытывая как можно меньше тревоги и травмирующих переживаний.

В этой истории я попробую показать вам насколько это важно и каким образом недостаточная готовность к сепарации ребенка может вредить и быть болезненной, на примере из своей собственной практики.

Одна из моих клиенток, назовем ее Юля, обратилась ко мне с просьбой помочь ей справиться с тяжелым разрывом отношений, которые она переживала на тот момент уже более полугода. На первой встречи Юля охарактеризовала свое состояние, как депрессивное с истерическими проявлениями. Под истерическими проявлениями подразумевалось диаметральная смена настроения от беспочвенной радости до такой же апатии, которые длились 2-4 дня, после чего снова наступало состояние депрессии, длившееся до нескольких недель. На тот момент Юле было чуть больше 26. Последние 1,5 года она уже не жила со своими родителями, из которых год она прожила со своим молодым человеком, а пол года, после разрыва отношений самостоятельно.

На одной из наших встреч, после того как ушло состояние «острой боли» завязался вот такой информативный разговор:

- Юля, расскажите какие сейчас отношения между вами и вашими родителями?

- С мамой очень хорошие отношения, она меня поддерживает и помогает, а с папой мы никогда не были особенно близки.

-  А в чем заключается ее поддержка и помощь?

- Когда я переехала жить в квартиру, оставшуюся от бабушки, вместе с Пашей она была против, говорила что Паша не подходит мне, видимо, она была права. Мы тогда почти перестали общаться с ней, а после того как я разошлась с Пашей, наши отношения наладились. Она снова завет меня вернуться к ним жить, может выслушать мои истерики и всегда на моей стороне. Может это и не очень хорошо, но для меня это важно.

- Насколько я понимаю, вы не хотите переезжать назад к родителям. Почему?

- Когда я жила с Пашей, то впервые почувствовала себя хозяйкой своего дома. Я купила посуду, которую хочу, повесила шторы как мне нравиться, готовила так, как мне этого хотелось. Хотя сейчас мне ничего не хочется, но покидать уют, что создала сама, тоже не хочу. Дело не в том, что мама мне запрещала что-то делать, просто там, у родителей мне этого даже не хотелось. Зачем, ведь есть мама, которая все сделает за тебя.

  - А когда вы жили у родителей, вы ссорились с мамой?

- Почти нет, она меня ни к чему не принуждала. Я вам говорила, у нас были дружественные отношения.

- Но когда вы съехали от родителей вам было почти 25, вы уже самостоятельная сформировавшаяся личность, разве ваши интересы во всем совпадали?

- Нет конечно, но я не хотела ссориться с ней, мне было проще уступить чем устраивать скандал. Один раз я задержалась на студенческой вечеринке на 3 курсе, мне тогда понравился один мальчик с моего потока. Мы так поссорились, что она не разговаривала со мной почти неделю. При этом я даже почти не пила алкоголь.

В этот момент Юлины глаза заблестели, губы поджались, а взгляд стал блуждающе-отстраненным. Я почувствовал, что тот конфликт не прошел для Юли безболезненно, решил остановиться и развить эту тему немного глубже.

- Мне показалось, что вы все еще испытываете обиду за то наказание, которому вас подвергла тогда мама? Вы чувствуете его несправедливость?

Похоже, что «несправедливость» это именно то слово которое Юля испытывала в отношение к себе не до конца осознавая этого, потому что в этот момент из ее глаз потекли слезы и непроницаемая психологическая защита дала брешь.

- Вы знаете, мне тогда было очень стыдно за ее поведение. Мне уже 20 лет и я первый раз задержалась до 2 часов ночи. Почему она поступила так со мной? Я не напилась, хотя была единственной кто не напился на той вечеринке, заранее предупредила ее в смс.

- Слушая вас, у меня возникает ощущение, что между вами не было гармоничных отношений,  похоже вы были удобны для мамы т.к. она принимала то, что ее устраивает, и отрицала то, что ей не подходит.

Моя интерпретация не была основана лишь на том, что я услышал сейчас, она подкреплялась тем, что я слышал раньше о специфике их отношений. Юлины слезы начали потихоньку высыхать. Помолчав пару минут, углубляясь в себя, она ответила:

- Возможно, вы правы. Я никогда не задумывалась о своем воспитании с этой стороны.

В тот день, к сожалению, наша встреча подошла к концу. Я выбрал этот отрывок из нашей долгосрочной работы  т.к. на мой взгляд осознание Юлей ее истинного отношения с мамой было началом пути к ее зрелости в терапии.

В следующую нашу встречу я более подробно рассказал о том, что именно мы можем вынести из нашей предыдущей работы. Приведу отрывок из нашего разговора, который прошел после традиционного «как вы себя чувствуете» и разговора о бытовых насущных проблемах:

 - Что вы чувствовали после прошлой нашей встречи?

- Вы знаете, когда я вышла от вас, мне хотелось плакать. Я пришла домой и проплакала до полпервого ночи.

- И что по-вашему вы оплакивали?

В этот момент глаза Юли снова начали слезиться, а руки потянулись к стакану воды.

- Забавно звучит «что я оплакивала»… Не знаю, наверно себя. Я вышла от вас, и мои воспоминания начали вытаскивать такие события из моей жизни, которые я напрочь уже и позабывала. Оказывается, не так уж хорошо все было. Эти воспоминания не давали мне заснуть. Я вспомнила первую нашу ссору из-за мальчика, мне было тогда 13 лет.

- По своему опыту я могу сказать, что если воспоминания вызывают слезы - это означает, что события не пережиты до конца и в опосредованном виде влияют на нашу актуальную жизнь.

- И как по-вашему, они влияют на меня сейчас?

- Думаю это отражается на ваших отношениях с матерью. Похоже, они не такие уж дружественные и доверительные как вы их описывали.

- Наверное, вы правы. Я так и не рассказываю маме почему мы разошлись, боюсь ее осуждения и нотаций типа «вот я же тебе говорила». Даже сказала, что это было мое решение, хотя на самом деле это не так. Страшно показаться слабой для нее.

- Похоже, что даже когда вам плохо вы играете перед ней определенную роль?

- Так оно и есть. Но по-другому я не могу.

- Но в таком случае мама скорее сближается с той частичкой вас, которая играет роль. Что же происходит с той частичкой вас, которая является естественной, а не вынужденной?

- Я не знаю.

- Но разве она не чувствует себя одиноко?

- Наверное, я уже привыкла к такому одиночеству и просто не замечаю его.

После того, как Юле удалось почувствовать, то, что она так долго скрывала от самой себя – одиночество. Когда сильный всплеск эмоций стал приходить к спокойному состоянию мы начали исследовать причинно-следственные связи, которые привели ее к внутреннему конфликту. Конфликт заключается в том, что с одной стороны Юля чувствовала со стороны матери опеку, комфорт, вовлеченность и т.д., с другой стороны отсутствие эмоциональной близости к той ее части, которая являлась для нее природной и естественной.

С первых минут рождения ребенка в нем проявляются исконно его желания без оглядки на окружающих. Ему все равно, что мама не спит из-за него уже третью ночь когда в 2:30 ему вдруг захотелось поплакать. С возрастом его особенность и индивидуальность может поощряться либо наоборот нивелироваться. Если сами родители не имеют достаточно зрелости то, индивидуальность ребенка, как правило, вызывает у них повышенную тревожность. Например:

Когда ребенок хочет попрыгать в луже, просто потому что он этого никогда не делал, и в первые сталкивается с грязной дождевой водой. Мама может испытывать самые разные страхи от «он же будет грязный как черт или что обо мне тогда скажут другие» до «он же может заболеть». Да будет и да может, но запретить самый легкий способ, а вот сделать так, чтобы он мог унять свое естественное любопытство и быть в безопасности - это совсем другой уровень сложности. Но он не используется. Как только мама через запрет ощутила свое комфортное состояние, желание ребенка теряет свою ценность т.к. он не воспринимается как отдельная личность. К слову сказать, такое восприятие со стороны мамы в некоторых семьях сохраняется даже после того, как у ее ребенка появляется своя собственная семья.

Похожая ситуация произошла и в Юлиной семье, с добавлением удушающей любви и нежности. Юлин папа с рождения и до момента, когда ей исполнилось 7 лет, работал вахтовым методом, часто оставаясь на двойную вахту т.к. нужно было поднимать молодую семью, а помощи ждать было не от кого. Вместе, и папа, и мама были студентами, когда поженились, а их родители жили в глубинке и сами были поставлены на грань выживания. Все те нежные чувства, что маме не удавалось никому отдавать и не от кого получать, выливались на ребенка с добавлением скрытой обиды на то, что этот самый ребенок и стал причиной ее длительных разлук с мужем.

Таким образом, Юле с детства приходилось подстраиваться под  желания матери, чтобы получить обратную, позитивную связь. Даже тогда, когда такие подстройки противоречили ее истинным желаниям.  Повзрослев, Юля настолько привыкла интуитивно улавливать то, что от нее ожидают, что принимала вынужденные поступки за свои собственные.

Но учитывая то, что природу не обманешь, в момент полового созревания Юля начала пытаться отстаивать свои границы. Конечно, эти слабые попытки были быстро подавленны со стороны матери. Лишь Юлины студенческие годы снова дали силу противостоять мощному натиску.

С другой стороны отсутствие сопротивления вызывало чувство комфорта, который тоже стал неотъемлемой частью ее жизни. Менять свой собственный комфорт на призрачную свободу совсем не хотелось до того момента как Юля не встретилась с Пашей, который первоначально пытался соответствовать ее ожиданиям.

Благодаря его стараниям она смогла выбраться из золотой клетки, в которой находилась всю свою жизнь, но как оказалось ей нужна была не свобода, а смена клетки, т.к. от Паши она стала требовать тот же комфорт, что давался ей в родительской семье. Сам комфорт выражался не в материальном плане, а скорее в эмоциональном, где от Паши требовалось полное поглощение в мир Юли, потому, что в противном случае она чувствовала себя одиноко. А как же иначе, если себя настоящую она не смогла осознать, а ее внутренний мир наполняла частичка ее мамы, как эталон, на который всегда приходилось ориентироваться.

Со временем их отношения начали портиться, т.к. Юля стала требовать от Паши внимания все меньше и меньше, отдавая что-либо взамен. И дело не в эгоизме, в чем и обвинил ее Паша при расставании, а в том, что Юля все еще чувствовала себя маленьким ребенком. Вполне естественно, что маленький ребенок правомерно требует заботы и от него не требуют что-либо взамен.

Переломным моментом в нашей работе стала одна встреча, на которой Юля осознала свою инфантильную сторону. Я приведу всего лишь отрывок нашей встречи, но сразу скажу, что это не был инсайд. Дело в том, что мы уже не однократно касались этой темы и ранее некоторые проявления инфантилизма Юля уже отмечала за собой, соглашаясь что эта черта присутствует в ее жизни. Дальнейшая моя работа заключалась в возможности показать, что черта не просто присутствует в ее жизни, но и пронизывает ее насквозь затормаживая развитие.

- Юля, на прошлой встрече вы вскользь упомянули, что ваши подчиненные в шутку называют вас мамочка. Почему?

- Бывает так, что я в прямом смысле нянчусь с ребятами из моей группы.   Они ведут себя как дети, капризничают, ноют, вот я их и успокаиваю.

- А вы не думали, что заботясь, таким образом о них, вы провоцируете такое поведение?

Прошла некоторая пауза перед тем, как Юля ответила.

- Если честно – нет. Хотя возможно вы правы. Я замечала, что после окончания очередного проекта чувствую себя более вымотанной, чем другие руководители групп. Связывала это с небольшим опытом работы. Скажите, а как можно их не провоцировать?

- А проявляется ли нечто подобное в остальной вашей жизни?

- Да. Я так же веду себя с моими подругами, все время стараюсь им угодить. Помните, мы уже говорили об этом. Когда Аня, моя подруга, хотела идти в ночной клуб и звала меня составить ей компанию, я пошла, не смотря на то, что очень устала на работе, а утром мне нужно было рано вставать, т.к. мы не успевали закончить в срок проект. Это типичное для меня поведение.

- Только с подругами? А это не похоже на ваши отношения с мамой?

Ее глаза разгорались все больше и больше выказывая удивление по мере того как сознание нащупывало ниточку связывающую воедино один и тот же паттерн поведения, и казалось бы, не связанных  между собой отношениях с окружающими людьми.

- Похоже. Почти с самого начала нашей работы я ощущаю, что она совершенно не замечает мою жизнь. Делает только то, что сама считает верным, а я, как мы уже говорили, привыкла к такому отношению. Вы думаете, я поступаю так же с остальными? Скажите, как от этого избавиться?

- Помните, мы говорили, что ваша мама подпитывала в вас частичку, которая нравиться ей и пренебрегала частичкой, которая отражала вашу природу?

-Да, я запомнила этот разговор.

- Я думаю, что в связи с этим частичка, которая отражает ваше природное «Я» осталась слабой и очень маленькой. Наша задача в том, что бы вырастить эту частичку, помочь сформироваться ей, вытеснив в вас все то, что появилось в вас под влиянием страха отчуждения.

Помните, вы рассказывали, что в 9 лет она на целый день устроила вам бойкот и не разговаривала с вами даже после того, как вы попросили прощенья за разбитую посуду. Тот страх который вы тогда испытывали о том, что она больше никогда не будет с вами говорить и есть страх отчуждения.

- Наверное, вы правы. До сегодняшнего дня я и подумать не могла, что хочу угодить абсолютно всем в своей жизни. А почему тогда к Паше я не относилась так?

- Похоже, что Паша стал для вас проекцией вашего отца, который всячески вас поддерживал, не выдвигая никаких требований взамен. Помните, вы говорили, что только после разрыва отношений поняли, что на самом деле только эксплуатировали его. Может вы восприняли отсутствие давления за слабость, ведь своего отца вы тоже называли слабаком. Хотя по описанию его жизненного пути так не скажешь.

- Я только сейчас поняла, что слабость отца я приняла как факт по наитию мамы. Это она его так воспринимала.

- Хорошо. Наше время сегодня заканчивается. Давайте вернемся к этому разговору в следующий раз?

В тот день наша встреча подошла к концу, но работы оставалось еще очень много. После той нашей встречи Юля начала не просто говорить о своем эгоизме в отношении Паши, а на самом деле осознавать его. Ее отношения с отцом начали меняться, постепенно перерастая из холодного пренебрежения в более теплые и дружественные. А вот с мамой начались конфликты. Если один в семье не может оставаться, а другой не готов отпускать, то конфликты неизбежны. Юлина мама отпускать свою любимую дочь совершенно не хотела, не смотря на то, что играла эту готовность при любом удобном случае. На самом деле для мамы взросление дочери было не менее болезненным, чем для самой Юли. Не смотря на взросление Юли она так и не смогла увидеть в своей дочери полностью автономного человека, имеющего отличные взгляды на жизнь, потребности и личное психологическое пространство. Юля, в результате нашей совместной работы, начала потихоньку сепарироваться от мамы за счет роста своего собственного «Я», реализации  интересов, желаний и т.п. Мама, в свою очередь, начала противиться этому, испытывая тревогу в связи с ощущением собственного одиночества.  Чем больше, психологически взрослела Юля,  тем более мудрыми становились ее реакции и поступки.

На одной из встреч Юля поделилась со мной, как она сказала, результатами терапии.

- Вчера я удивила сама себя. Вы были правы, когда говорили, что результат психотерапии иногда сначала проявляются в поступках, а только потом в осознании.

- Вы расскажите, что с вами произошло?

- Как вы знаете, в связи с ремонтом я уже полторы недели живу у родителей. Вчера я допоздна задержалась на работе и, замотавшись, забыла позвонить маме, предупредить что бы не волновалась. Я приехала где-то в полдвенадцатого ночи, поставила машину на стоянку и не спеша пошла домой, погрузившись мыслями в работу. Открываю дверь и тут с порога на меня набрасывается мама с руганью и обвинениями, что я гуляла с подругами и не отвечала по телефону. Оказывается он сел, а я и не заметила. Так вот раньше я бы начала кричать на нее в ответ, обвиняя в излишнем контроле надо мной. Вместо этого я сказала, что мне кажется, что она испугана и что я сожалею, что мой телефон сел, хотя мне приятно, что она волновалась за меня. Самое интересное, что это не была игра, я на самом деле говорила то, что чувствовала.  Ее крик сразу же перерос в бурчание. Мы пошли на кухню и за чаем проговорили около часа. Я рассказала, почему задержалась, а когда она узнала сколько я заработаю на этом проекте, ее злости и след простыл. Она попросила просто следить за телефоном в следующий раз и звонить, если задерживаюсь. Вы не поверите, но такого разговора я не помню уже более 10 лет.

С того самого вечера отношения Юли с мамой тоже начали меняться. Я не говорю о том, что они перестали скандалить, одно принципиальное разногласие с переделкой ванны их рассорил так, что они более чем 2 недели не общались, но само качество общение сильно изменилось, оно стало более доверительным.

Постепенно в нашей с Юлей работе фокус обсуждения из внешних событий, перешел на внутренние переживания, как и в любой другой долгосрочной психотерапии. Состояние депрессии сменилось тягой к жизни, появились новые увлечения, а фоновые эмоции стали более яркими и красочными. Мы проработали вместе 13 месяцев и приостановились в связи с переездом Юли в Киев. Компания, в которой она работала, открыла новый филиал и ей предложили значительное повышение. Прошло около года с того момента, как мы прекратили работать, а месяц назад я получил письмо по электронке о том, что в сентябре она выходит замуж.

У этой истории хороший конец. С точки зрения психотерапии Юля обрела гармонию и осознанность своей жизни. Если вы спросите меня, что именно из того, что было на протяжении этих 13 месяцев повлияла на ее положительные изменения я отвечу вам ее же словами – все. Такой ответ я получил, когда задал ей такой же вопрос, узнав о предстоящей свадьбе. Мне бы хотелось, чтобы каждая психотерапия, вне зависимости от того, с кем проходит ее человек, заканчивалась таким же результатом. В любом случае вопрос зрелости важен для каждого из нас, вне зависимости нуждается человек в помощи психолога или нет.